Среди бедняков

Переулок у поместья пах мокрым камнем, конским потом и угольным дымом, хотя Джесси знал его лишь со стороны чистых железных ворот. В десять лет он уже усвоил границы мира своей семьи, хотя ему никогда не говорили, где они проходят. Дом стоял за подстриженными живыми изгородями и гравийными дорожками; за стеной начинались места, о которых говорили вполголоса, если вообще говорили.

В тот день сэр Джесси Роберт Макглафлин Маклафлин сидел в автомобиле рядом с водителем, аккуратно сложив перчатки на коленях. Дождь прошёл, и капли дрожали на голых ветвях. Он смотрел на узкий ряд домов за стеной поместья, где между окнами сушилось бельё, а дети то появлялись в дверях, то исчезали в них.

- Почему они все живут там? - спросил он.

Водитель не отрывал взгляда от дороги.

- Кто, молодой сэр?

- Семья из домика возле мельницы. Я слышал, как мама сказала, что теперь они в ночлежке.

- На то могут быть причины.

- Какие?

Водитель поправил руки на руле.

- Такие дела лучше оставить домочадцам.

Джесси снова посмотрел на дома. Кирпичная кладка потемнела от сырости, а окна казались слишком тесно расположенными.

- Но если раньше у них был домик, зачем им переезжать туда?

Губы водителя сжались - не от гнева, а с той осторожной терпеливостью, с какой взрослые отвечали, когда хотели, чтобы вопрос исчез.

- Молодой сэр, ваша семья сделала всё, что могла.

Этот ответ не отпускал Джесси, пока автомобиль отъезжал от поместья. Он не объяснял ни переполненную ночлежку, ни исчезновение семьи, ни то, почему мысли о них начали его тревожить. Он видел, как слуги проносили корзины с едой через чёрный ход. Зимой он наблюдал, как у ворот раздавали деньги. Бедность, какой её представляли ему, принимала удобные формы: свёрток, монета, пальто, которое вкладывали в протянутые руки. У неё никогда не было коридора, запаха или двери, за которой теснилось слишком много людей.

Когда автомобиль остановился у переулка, Джесси заметил у стены небольшой свёрток. Коричневая бумага разошлась на одном углу, а конец бечёвки тянулся по грязи.

Водитель заметил его в ту же секунду.

- Оставайтесь в машине.

Джесси открыл дверцу.

- Молодой сэр.

- Кажется, это принадлежит той семье.

Водитель быстро обошёл машину; его сапоги застучали по камням.

- Вам нельзя туда идти.

- Почему?

- Это не место для вас.

Слова были знакомыми, но переулок перед ним - нет. В дальнем конце виднелась ночлежка: три этажа закопчённого кирпича, узкие окна и дверь, вокруг ручки вытертая до светлого цвета. Под навесом стояла женщина, прижимая к плечу ребёнка. Два мальчика присели у водостока и гоняли палкой бурую воду. Где-то внутри здания кашель поднялся и затих. Казалось, кашляли сами стены.

Джесси наклонился к свёртку. Бумага под перчаткой была холодной и мокрой.

- Возвращайтесь в машину, - сказал водитель. - Я отнесу его.

Джесси поднял свёрток.

- Я могу сам вернуть его.

Лицо водителя изменилось.

- Молодой сэр, послушайте меня. Вы не знаете этих людей.

- Я знаю, что они это потеряли.

- Это не значит, что вам нужно идти за ним.

Джесси прижал свёрток к пальто. Бумага слабо пахла сырой шерстью и пылью.

- Вы сказали, что моя семья сделала всё, что могла.

- Так и есть.

- Тогда почему они живут там?

Водитель не ответил. Его молчание тревожило сильнее любого объяснения. Джесси пошёл вниз по переулку, и через мгновение водитель последовал за ним, держась достаточно близко, чтобы при необходимости схватить его за руку.

У ночлежки камни сменились утрамбованной землёй. В неглубоких ямах стояла вода, отражая серое небо. На начищенных туфлях Джесси появились пятна грязи. По мере приближения шум нарастал: шаги наверху, плач младенца, хлопок двери, голоса, перекликавшиеся сквозь тонкие стены. Казалось, в здании помещалась не одна семья, а множество, и каждая теснилась рядом с другой.

У входа Джесси остановился. Изнутри тянуло тёплым кислым воздухом, пахнущим варёной капустой, сырой одеждой, керосином и тесно скученными людьми. Он никогда прежде не сталкивался сразу с таким множеством запахов. Водитель положил руку ему на плечо.

- Отдайте его мне.

Джесси посмотрел на свёрток.

- А если я отдам не тому?

- Спросим.

Внутри проход был таким узким, что пальто водителя задевало стену. Женщина с тазом отступила в сторону, не взглянув на них. Вода плеснула через край и потекла по полу. За закрытой дверью кто-то засмеялся, а другой голос велел ему замолчать.

Рядом с лестницей висело объявление. Джесси не мог прочесть его целиком, но узнал чёткие чёрные буквы и красную отметку под ними. Водитель заметил, куда он смотрит.

- Не забивайте себе этим голову.

- Я не могу не думать об этом.

Водитель понизил голос.

- Ваш отец не хотел бы, чтобы вы здесь были.

Джесси повернулся к нему.

- А хотел бы он, чтобы они были здесь?

Впервые водитель посмотрел ему прямо в глаза. Казалось, ответ, который он приготовил, подвёл его. Он взглянул на лестницу, где из-за перил наблюдал ребёнок в слишком большой рубашке.

Взгляд ребёнка скользнул от чистого пальто Джесси к свёртку в его руках....