THE GLASS DOMAINS IN ENGLISH AND RUSSIAN

TITLE: THE GLASS DOMAINSPart 1 - The Perfect Sky1Above the world that no one spoke of anymore, the Dome called Asterion shimmered like a second sky.

Над миром, о котором больше никто не говорил, сиял Купол под названием «Астерион», словно второе небо.

(Nad mirom, o kotorom bolshe nikto ne govoril, siyal Kupal pod nazvaniem “Asterion”, slovno vtoroye nebo.)

Inside it, weather was always kind.

Внутри него погода всегда была доброй.

(Vnutri nego pogoda vsegda byla dobroy.)

Rain arrived only when people needed to remember what it felt like.

Дождь шёл только тогда, когда людям нужно было вспомнить, каково это.

(Dozhd’ shol tol’ko togda, kogda lyudyam nuzhno bylo vspomnit’, kakovo eto.)

And even then, it never made them cold.

И даже тогда он никогда не заставлял их мерзнуть.

(I dazhe togda on nikogda ne zastavlyal ikh merznut’.)

Elias Venn stood at the edge of Skywalk Twelve and watched the horizon breathe.

Элиас Венн стоял на краю Небесного Моста Двенадцать и наблюдал, как горизонт дышит.

(Elias Venn stoyal na krayu Nebesnogo Mosta Dvenadtsat’ i nablyudal, kak gorizont dyshit.)

It was not a real horizon.

Это был не настоящий горизонт.

(Eto byl ne nastoyashchiy gorizont.)

It was a projection, endlessly recalibrated to comfort the human eye.

Это была проекция, бесконечно перенастраиваемая для утешения человеческого глаза.

(Eto byla proektsiya, beskonechno perenastroyivayemaya dlya utesheniya chelovecheskogo glaza.)

Still, people cried when they first saw it.

И всё же люди плакали, когда впервые его видели.

(I vsyo zhe lyudi plakali, kogda vpervye ego videli.)

Not from sadness.

Не от грусти.

(Ne ot grusti.)

From relief.

От облегчения.

(Ot oblegcheniya.)

2Asterion had no poverty.

В Астерионе не было бедности.

(V Asterione ne bylo bednosti.)

No hunger.

Ни голода.

(Ni goloda.)

No noise that was not approved by the Harmonic Council.

Ни одного звука, не одобренного Гармоническим Советом.

(Ni odnogo zvuka, ne odobrennogo Garmonicheskim Sovetom.)

Every voice was measured.

Каждый голос был измерен.

(Kazhdyy golos byl izmeren.)

Every face adjusted softly toward balance.

Каждое лицо мягко корректировалось к гармонии.

(Kazhdoe litso myagko korrektirovalos’ k garmonii.)

Even grief, when it happened, was scheduled.

Даже горе, когда оно случалось, было запланировано.

(Dazhe gore, kogda ono sluchalos’, bylo zaplanirovano.)

Elias worked as a Sky Maintenance Interpreter.

Элиас работал “интерпретатором небесного обслуживания”.

(Elias rabotal “interpretatorom nebesnogo obsluzhivaniya”.)

Which meant he translated system errors into human comfort.

Это означало, что он переводил системные ошибки в человеческое утешение.

(Eto oznachalo, chto on perevodil sistemnye oshibki v chelovecheskoe uteshenie.)

When the sky flickered red for 0.3 seconds, he told citizens it was “sunset calibration.”

Когда небо мигало красным на 0,3 секунды, он говорил гражданам, что это «калибровка заката».

(Kogda nebo migalo krasnym na 0,3 sekundy, on govoril grazhdanam, chto eto “kalibrovka zakata”.)

When birds froze mid-flight, he called it “artistic pause.”

Когда птицы замирали в полёте, он называл это «художественной паузой».

(Kogda ptitsy zamerali v polyote, on nazyval eto “khudozhestvennoy pauzoy”.)

People believed him.

Люди ему верили.

(Lyudi emu verili.)

Because believing was easier than noticing.

Потому что верить было легче, чем замечать.

(Potomu chto verit’ bylo legche, chem zamechat’.)

3That morning, the Dome sang differently.

Тем утром Купол звучал иначе.

(Tem utrom Kupal zvuchal inache.)

Not wrong.

Не неправильно.

(Ne nepravil’no.)

Just… unfinished.

Просто… незавершённо.

(Prosto… nezavershyonno.)

Elias felt it in his teeth before he heard it.

Элиас почувствовал это в зубах раньше, чем услышал.

(Elias pochuvstvoval eto v zubakh ran’she, chem uslyshal.)

A vibration beneath harmony.

Вибрацию под гармонией.

(Vibratsiyu pod garmoniyey.)

Like something breathing under glass.

Как будто что-то дышало под стеклом.

(Kak budto chto-to dyshalo pod steklom.)

His wrist terminal blinked:

«СТАТУС: НЕОБЫЧНОЕ КОЛЕБАНИЕ. НЕ ПЕРЕДАВАТЬ НАСЕЛЕНИЮ.»

На его запястном терминале мигнуло:

“STATUS: UNUSUAL OSCILLATION. DO NOT INFORM POPULATION.”

“СТАТУС: НЕОБЫЧНОЕ КОЛЕБАНИЕ. НЕ ПЕРЕДАВАТЬ НАСЕЛЕНИЮ.”

(Status: neobychnoye kolebaniye. Ne peredavat’ naseleniyu.)

Elias stared at it longer than protocol allowed.

Элиас смотрел на это дольше, чем позволял протокол.

(Elias smotrel na eto dol’she, chem pozvolyal protokol.)

Because protocols were never curious.

Потому что протоколы никогда не бывают любопытными.

(Potomu chto protokoly nikogda ne byvayut lyubopytnymi.)

And curiosity was not supposed to exist inside Asterion.

...